?

Log in

No account? Create an account
СОФЬЯ. I - Князья этого мира
October 30th, 2013
11:19 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
СОФЬЯ. I
Дядюшка Вингальт неплохо держался для старого воина: он ни словом, ни жестом не выдал своей неприязни к Софье и ее отцу, Витольду. Торжественные проводы, что устраивали вассалы великого князя Вилии для его дочери, отправляющейся в суровую Лужинщину к своему юному жениху, удались на славу. Мед и вино лились в этот вечер рекой, за столом не было недостатка ни в сочном мясе, ни в веселой музыке, как будто жамойтский князь был в Плотецке самым долгожданным гостем.

Один за другим вставали старшие дружинники Вингальта и произносили здравницы в честь государя и его славных воинов. Гости не отставали, даже суровый Гаштольт, славящийся как своей прямотой, так и нелюбовью к рутенам, нашел добрые слова для хозяина, с людьми которого он совсем недавно сражался. Софья помнила, как начинался этот поход. Из окна высокого замка она видела уходящих на битву воинов, с чьих желтых щитов грозно усмехался алый лик солнца. Многие из них не вернулись обратно, но смерть не страшна детям огня: погибший с оружием в руках покрывает свое имя вечной славой и переносится в загробные чертоги древних героев.

Девице не пристало думать о мужских делах, однако Софья с детства привыкла к тому, что отчасти она заменяет своему отцу сына, которого у Витольда никогда не было. Боги обделили потомством ятвяжского князя. От первого брака, закончившегося вместе с ранней смертью жены, у него родилась единственная дочь – Софья. Вторая жена пока не смогла подарить мужу ни одного младенца. К падчерице она тёплых чувств не питала, но открыто выказывать нелюбовь боялась, опасалась гнева своего супруга.

Мать же свою девушка не помнила. Даже сегодня, склонившись перед холодным надгробием, под которым навсегда упокоилась жена Витольда и родная сестра Вингальта, Софья поняла, что не испытывает скорби. Все, что сохранила ее память о покойной Юлии – смутный облик женщины с вьющимися пепельно-русыми волосами. Все оставшееся место в детских воспоминаниях занимал отец.

Что бы ни говорили досужие сплетники, а он любил первую супругу и похожую на нее дочь. С детства Софье было позволено многое: отец велел обучать ее грамоте, как бы ни ворчали няньки, что лишняя премудрость несет женщине несчастье, временами брал с собой на охоту, знакомил подраставшую девочку с картой окрестных земель и рассказывал об их правителях. Слова эти понемногу образовали в юной белокурой головке понятную картину: дядюшка Вингальт – сильный воин, но они с отцом в давней вражде, поэтому с ним нужно быть осторожным. Лужицкие воины очень суровы, храбры в бою, не желают признавать власть великого князя Вилии: три раза грозный дед с братом ходили в силе тяжкой к белым стенам лужицкого кремля, да трижды вернулись ни с чем. Но могут восточные соседи и помочь – гуртом даже Царей бить легче. А от страшных степных Царей можно ожидать чего угодно, пусть и ослабели дикари в последние годы в кровавой замятне.
Быть может, такое воспитание помогло Софье, выросшей в статную девушку с тяжелыми косами, принять как должное известие о предстоящем браке с лужицким княжичем. Витольд сказал, что это необходимо для того, чтобы заручиться поддержкой Василия Гюргевича в походе против степного хана, и дочь не перечила отцу. Пришел ее черед сделать для родной земли все, что в силах наследницы великого князя.

Юная Витольдовна спокойно переносила путь в Лужинщину, проходивший то через непролазные леса, то через быстрые реки. Ни дикий зверь, ни жадные до наживы разбойники не посмеют напасть на длинную процессию, почти целиком состоявшую из вооруженных до зубов храбрых воинов. А недобрые лесные духи не тронут детей бога Перкунаса, чей символ – золотую молнию – носит на шее жамойтский князь.

Дождаться конца шумного застолья в тереме дядюшки Вингальта оказалось труднее, чем добраться до стольного града Плотецка. Софье было душно от горевших на стенах факелов, голову давил массивный княжеский венец, а заунывные мелодии, без конца наигрываемые музыкантами, усиливали боль в висках. Наконец пир догорел, веселый и пьяный, особенно после напряжения утренней встречи, и измученную Витольдовну проводили в гостевую светлицу. Отослав докучливых служанок, помогавших снять расшитое драгоценными камнями верхнее платье и головной убор, девушка села на край постели расплетать длинную косу. Поглощенная этим занятием и одурманенная навалившейся усталостью, Софья не заметила, как в открытом окне светелки появилась, спустившись с крыши терема, высокая мужская фигура. Весь сон согнал незнакомый окрик:

– Княжна!

Девушка быстро обернулась, так и не отбросив тяжелый серебряный гребень. Перед ней стоял младший сын дядюшки Вингальта – Иван. На пиру он то и дело бросал украдкой взгляд на женский стол, за которым на почетном месте сидела юная Витольдовна. И кубок свой княжич поднял за здоровье гости одним из первых. А теперь в покои явился, не засмущался!

- Зачем ты пришел? – звенящим от гнева голосом спросила Софья, левой рукой придерживая распахнувшийся ворот рубахи. – Чего ищешь в светелке чужой невесты?

- С первого взгляда пленила меня твоя красота, - заговорил Иван, медленно приближаясь к троюродной сестре, - дай хоть полюбоваться тобой. Не бойся, я не причиню тебе зла.

Княжна вскочила с постели, борясь с гадливостью, возникшей при виде странно блестящих глаз и приоткрытых губ незваного гостя. Выгнать бы его поскорее, да кричать не хочется – сбежится же народ со всего терема и пойдут никому не нужные пересуды.

- Чего мне бояться? Уходи, Иван, - сказала девушка, стараясь говорить как можно спокойнее. – Вдоволь ты на меня поглядел, пора и честь знать. Час поздний, время отходить ко сну, вот и ступай в свои покои, пока беды не наделал.

- Уйду, но вместе с тобой! Я избавлю тебя от неволи с постылым лужичанским дикарем, - парень прямо раздувался от осознания собственного благородства и дерзости, как молодой петушок.

- Да ты пьян! С чего ты жениха моего постылым кличешь? Тебя я не спросила, кто мне люб, а кто постыл! - от возмущения Софья даже выпустила ворот рубашки.

- А чем я тебе не люб? – Иван попытался удало подбочениться, пошатнулся и чуть не упал, но рядом, к счастью, оказалась стена. Привалившись к ней плечом, а потом спиной, братец вдохновенно продолжал:

- Да на что тебе Васька? Он в тереме сидит, глазами лупает – чисто филин! Ни сабли не подымет, ни на коне не проедется. А я в седло вскачу, мечом замахнусь, да как пойду рубить таргар! И-эх, и вот так их, поганых!

Войдя в раж, Иван принялся махать руками во все стороны, лихо снося головы воображаемым врагам. Но стенка, служившая храброму воину единственной опорой, коварно изменила и уплыла в сторону. Лишившись поддержки, парень рухнул на спину. Софья хотела протянуть руку братцу, позорно продувшему битву невидимым таргарам, но вовремя остановилась. Поди знай, что он еще учудит, горе луковое.

Вингальтов сын тем временем поднялся, пошатываясь и пытаясь понять, что с ним только что случилось.

- Что, Иван, таргары пересилили? – прыснула со смеху Софья, глядя в сосредоточенное лицо парня.

- Как… кие таргары? – икнул тот, не поняв вопроса. Мало-помалу в голове у княжича прояснилось и он недобро уставился на сестру.

- У, язык твой змеиный, - обозлился Иван. – Зря зубоскалишь, сейчас мигом косы выдерну.

- Ох, устрашил, - в шутку испугалась девушка, даже не думая отходить назад, - Аника-воин сидит да воет: «Я с таргарами поборюся, только с печи слезать боюся!»

- И поборюсь! Я тебе не Васька!

- А ты почем знаешь, каков в бою мой жених? Ты его на рати брал?

- Не брал, а знаю, что он трус!

- А ты-то богатырь! Горазд лазить куда не просят - вот и вся твоя удаль.

- Я т-тебя н-научу драз…ик… дразниться! – братец одним движением (и откуда только сила взялась!) бросился к Софье. Девушка отскочила в сторону, отвела вбок правую руку с блестевшим в ней гребнем и что есть силы запустила им в Вингальтова сына. Тот увернулся и тяжелая вещь пролетела мимо, угодив в блюдо, изукрашенное диковинными птицами, что стояло на ларе у изголовья кровати.

С жалобным звоном посыпались на пол осколки. В тот же миг за дверью раздался топот ног – в светелку спешила стража, потревоженная разорвавшим ночную тишину звуком.
Софья в гневе тряхнула окончательно распустившейся косой. Иван ошарашенно замер на месте: понял наконец, дурачок, что ему несдобровать. И что с ним, таким, делать?
Княжна заметалась взглядом по комнате, ища, где бы спрятать незадачливого братца – до окна он добежать всяко не успеет. Вдруг девушку осенило.

- Полезай сюда! – скомандовала она, показав на стоявший рядом огромный кованый сундук. Иван послушно приподнял тяжелую крышку и скрылся под ней, благо, места было достаточно.
Как только сундук вновь закрылся, в покои ворвались княжеские гридни, опередив путающихся в длинной одежде сенных девок. Софья, спрятавшись от посторонних взоров под спадавшими до колен волосами, усилием воли взяла себя в руки и приготовилась отослать стражу обратно.

– Дорогу князю Вингальту! – разнеслось по терему.
Вот оно что! Дядюшка собственной персоной решил посмотреть, что случилось в светлице его родственницы. Что же, его можно понять. Случись с Софьей беда, плотецкому князю несдобровать. А вот и он, хозяин терема и отец неосторожного княжича. Могучий сероглазый старик, плотецкий князь встал напротив Софьи, стараясь не смотреть на полураздетую девушку.

– Что за шум, а драки нету? – в голосе Вингальта мешались воедино беспокойство и раздражение.
– Это я вас об этом спросить хотела, дядюшка, – Софья вполне сумела совладать с голосом. – Ветер налетел, окошком хлопнул, блюдо сбросил, меня испугал. Вели позвать холопок, чтобы убрали осколки, а молодцев своих убери.

Вингальт хмыкнул, и все же приказал гридням осмотреть светлицу. Княжна на миг похолодела: а ну как сейчас кто-то откроет крышку сундука? Но стража, к счастью, не пожелала возиться с тяжелым засовом, да и слова девушки о том, что опасность ей не грозит, показались убедительными. Кликнув служанок и пожелав племяннице доброй ночи, плотецкий князь с коротким поклоном удалился, забрав с собой телохранителей.

Софья, дождавшись, пока дверь закроется за последней из сенных девок, собралась приоткрыть сундук. Неожиданно из него донесся приглушенный крик. Девушка едва успела отскочить в сторону, когда тяжелая крышка распахнулась и из-под нее птицей вылетело нечто белое, развевающееся на ночном ветру. Оно, истошно мыча и судорожно подергиваясь, заметалось по комнате.

Княжна тяжело вздохнула: перед ней развернулась очередная великая битва с участием братца. На этот раз противником Ивана стала ночная рубашка, приготовленная на дне сундука для высокой гостьи. В отличие от воображаемых таргар, этот противник был вполне ощутим и самостоятельно победить его подвыпивший парень не мог. Все больше и больше запутываясь в полотне, он, сам того не зная, приблизился к Софье. Она, улучив момент, дернула за удачно попавший в руки край и освободила княжича из плена.

Протрезвевший после всего пережитого за вечер, Иван встал перед сестрой, шепча то извинения, то благодарности.

- Ты не серчай, Сонюшка… Прости и за Ваську, и за то, что косу хотел выдернуть, - бормотал красный, как вареный рак, братец.

– Простила уже, – вздохнула Софья, - и за Ваську, и за косу. – Ступай к себе, Вань, пока дядюшка Вингальт опять не заподозрил неладное.

Пробубнив напоследок очередные слова раскаяния, Иван через окно вылез на крышу и растворился в предрассветных летних сумерках. Княжна, усевшись на край ложа, грустно уставилась в сереющую даль. Нехорошее предчувствие, завладевшее девушкой с начала этой поездки, так просто уходить не желало.

Tags:

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com