?

Log in

No account? Create an account
Вингальт. I - Князья этого мира
February 22nd, 2013
09:20 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Вингальт. I
Лес был огромен. От самых границ горячего Поля он, древний и юный, пестрым плащом покрывал землю на многие месяцы пути. Лес еще не тревожили разрастающиеся селения человечков – все равно их было слишком мало, чтобы обращать на них внимание. Но далеко на север от пограничной Дебрянской пущи он все же встречали серьезного, достойного противника: холодное море вклинивалось в его владения, протягивая пальцы дюн, разбрасывая капли чистых озер. Лес не желал отступать так просто, гигант засевал сосновыми семенами наступающие пески, укреплял своими корнями озерные берега, грудью встречали натиск веселого, напоенного солью и влагой ветра.
Вот в тех краях  на высоком берегу Данувы близь устья тихой Плотьбы, что в двух неделях пути от морского побережья, свободно раскинулся старый Плотецк. Город широко охватил замковый холм венцом дубовых стен, но земли ему все равно не хватало, и посады вольно выхлестнули за пределы крепких стен, перебрались за Дануву и остановились только у Волова озера. А над шумной неразберихой торга, деловитой суетой ремесленных слобод белой короной сурово и спокойно высился величественный кафедральный собор, некогда поставивший Плотецк вровень с прочими столицами лесных земель.
В этот солнечный день зрелой весны на верхней площадке устремившейся к небесам колокольни плотецкого собора Премудрости Божьей малолетний сынок здешнего протопопа с замиранием сердца таращился на разноцветную реку – серебряную, золотую, ало-парчовую, блестящую начищенной сталью – что лилась через распахнутые дубовые ворота кремля. Это великий князь ятвяжский, государь всех рутенов Витольд пожаловал, чтобы навестить своего кузена и вассала, князя плотецкого и плесковского, хранителя кревской земли.
Сам Вингальт плотецкий сейчас стоял вместе с двумя сыновьями и старшей дружиной во дворе своего замка, молча разглядывая, кажется, бесконечную змею процессии, что все тянулась и тянулась из темного жерла прохода под Вратной башней. Бились на ветру знакомые стяги, и больше всего было знамен с солнцем, огнем и копьем. Знакомые стяги – знакомые лица, многих Вингальт и плотечане видели всего пару лет назад, во время недолгой, но трудной осады. Вот старый Гаштольт, знаменитое кованое золото его волос уже почти полностью превратилось в текучее серебро. Вот молодой Довойна, огромный красавец с холодными глазами убийцы. А впереди всех этих славных и не слишком витязей на своем злющем сером жеребце любимый братик Витольд.
Великий князь и государь наш  выехал степенно и важно в центр замкового двора, и словно ураганный ветер прошелся окрест: это склонялся перед бичом востока, грозой запад и ужасом юга славный Плотецк. Поклонились все, от мала до велика, от младшего из путных бояр, что удостоились чести встречать здесь государя, и до самого плотецкого князя.
— Вставай брат! Как я рад снова видеть твою ледяную физиономию! – гаркнул Витольд так, что услышали, верно, за стенами. – А ты вовсе не переменился.
– Увы, ты тоже. Как был толстым коротышкой, так таким и остался, – подумалось Вингальту, но он старательно согнал злую мысль с лица.
— Приветствуем тебя на кревской земле, — по традиции ответил князь.
— На этот раз – хорошо приветствуете, — усмехнулся государь, самостоятельно спрыгивая с коня и приземляясь удивительно легко для своего возраста и веса. Невысокий, особенно на фон до сих пор могучего и статного плотецкого князя, тяжеловатый для своего роста, с заметной сединой в русых волосах – Витольд казался недостойным свой злой и грозной славы. Даже роскошный алый плащ-корзно, чеканный пояс, на котором сплетались травы и птицы и основательные вислые усы не спасали дела. И только холодные серые глаза истинного потомка суровых приморских князей-разбойников выбивались из образа довольного жизнью купца-пузана.
Огромная свита еще только начала покидать седла вслед за государем, а Витольд уже обнял и троекратно облобызал плотецкого князя, принял приветствия его сыновей, обменялся парой слов со знатными дружинниками. Вингальт и не думал мешать кузену или пытаться угнаться за ним, пока лишь вежливо раскланиваясь со статной златоволосой – в мать – Витольдовной, отчего-то тоже решившей проведать вместе с отцом их далекое приграничье. Наш отец и государь решил показать себя сегодня добрым и доступным монархом – пусть его. Все равно совсем скоро он скажет те слова, ради которых проделал такой долгий путь из своей Вилии.
Ждать пришлось недолго.
– Отведи меня к моей семье, братец, я должен отдать дань памяти, — тихо, только для них двоих промолвил подошедший государь.
***
В крипте под Соборным холмом было тихо, покойно и темно. Лишь свет фонаря освещал место последнего сна воинов и матерей плотецкой ветви Соколов. Как бы высоко ни вздымались они к небу, как бы ни падали камнем к земле – все равно в конце все возвращались сюда, в крипту под кафедральным собором, построенным еще знаменитым князем-оборотнем на месте древней богорощи. Но теперь возвращаться больше некому: последний плотецкий князь из рода Сокола не оставил сына, обоих же своих дочерей последний природный хранитель кревской земли отдал могущественной семье Огненного копья, чтобы беловолосые находники из Вилии правили теперь землей по Дануве не только по праву силы. Мария, старшая из сестер досталась могучему Вингальту, наследнику отцовского стола. Младшая, Юлия, довольствовалась его двоюродным братом, сидевшим в бедной и опасной ятвяжской земле. Теперь сестры спали рядом, недалеко от своего сурового отца – и за ним не будет больше никого.
Витольд вздохнул и поднялся на ноги.
– Все же жаль, что ты должна лежать в этой глуши, где хорошего постоялого двора не сыскать и на главном тракте, да еще так далеко от меня.
– Ты ведь сам не хотел все время напоминать своим подданным и союзникам о первой своей семье. Зачем людям помнить, как ты оставил жену в заложниках у Львов, а потом сам приказал резать северян в замках, тобою же и пожалованных, – холодно заметил Вингальт. Здесь, уже не было никакого смысла молчать и притворяться. Двоюродные братья отлично знали о той «любви», что кипела в их душах, и оба были рады хотя бы наедине не играть в игры, что прискучили и великому князю всех рутенов, и хранителю кревской земли.
– Я не думал, что Львы посмеют причинить ей вред, – неожиданно спокойно и грустно ответил Витольд. – А если бы я действительно отдал им хоть пядь своей земли, наши бы отцы перевернулись в гробах.
– Да, ты думал о земле, я понимаю. И возможность договориться с Ладиславом о короне наместника-государя, первого среди ятвяжских и рутенских князей тут ни при чем, – согласился Вингальт.
– Да, я думал о земле, которая давно устала от крови и раздрая. Не мною, братец, начатого раздрая. Разве мой отец и я не были верны этому жалкому ублюдку, теперь зовущемуся Ладиславом? Разве мы не признали за ним стол отца его?
– В обход старшинства, между прочим, – еще холоднее заметил Вингальт.
Витольд в ответ лишь спокойно кивнул.
– Теперь, ясное дело, я бы предпочел иметь дело со старшими братьями, с тобой и с Корибутом. Но что уж теперь вспоминать о прошлогоднем снеге?
А о чем же ты так хочешь вспомнить, что явился сюда? – голос плотечанина стал уж совсем ледяным.
– Ты знаешь, зачем я здесь. Третий год мы выходим в Поле. Третий год гоняем там недобитых Таргаридов. Идигер-тысячник – он, как ты знаешь, там сейчас настоящий хозяин – больше не может прятаться, как суслик в траве: или он выйдет на бой, или его зарежут свои. А это значит, что биться он будет, как загнанная в угол крыса. И мне понадобятся все силы моей земли.
– Плотецк выставит должное количество мечей, государь.
– А Плесков?
– Плесков издавна тянет к Старгороду, а значит и к Всаднику. Плесковичи клялись служить мне, хранителю кревской земли, но тебе они клятв не приносили.
Витольд, конечно же, не удивился и не возмутился.
– Хорошо, в свое время я напомню им об этом. А ты?
– А что я? Место хранителя – на хранимой земле. К тому же, как ты сам верно сказал, в Поле сейчас нет настоящего царя. Так зачем туда тащить дряхлого старика, вроде меня?
Витольд, уже не скрывая ухмылки, выразительно обвел взглядом мощную фигуру собеседника. А затем резко согнал эту ухмылку с лица:
– Ты нужен нам, Цареубийца. Ты нужен не только Плотецку, Плескову и Витчину, ты нужен всей нашей земле. И ты нужен именно там, в Поле. Столько лет никому не удавалась даже посмотреть на царскую черную кровь. Твой «Верный» дважды напился этой крови вволю. С тобой каждый из наших воинов вдвое сильнее. Мы пойдем в Поле с тобой или без тебя, но с тобой вернется – вдвое больше. Ты ненавидишь и презираешь меня и мою правду. Я ненавижу и презираю тебя и ту правду, что стоит за тобой, делает тебя и сильным, и слабым, мешает мне идти моим путем. Но сейчас наши пути – рядом, и ты пойдешь со мной, не для меня – для нашей земли, для наших отцов.

Tags:

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com